Кабаний ужин

Кабаний ужин

Но только одно мгновение. В самом неожиданном месте дорогу перебегало безмолвное существо в темной попоне. Все случалось так быстро, что я не успевал навести объектив, не успевали мы и как следует разглядеть зверя. Мелькнул - и все.

Один раз дорогу пересекала семья кабанов. Попоны тут были разные: черные, и посветлее, и рыжеватые в продольную полоску у совсем маленьких поросяток. Визг, хрюканье. И сразу же тишина. Опять мы стоим возле следа, уходящего в сумрак между стволами. Жизнь леса только маленьким краем мелькнула перед глазами. И опять все скрыто мокрыми лапами елок и теплым туманом.

- Поглядеть бы хоть одним глазом…

- Терпение есть - можно и поглядеть, - сказал лесник. - В надежном месте посажу вас на вышку. Рассыплем подкормку…

С ИДИМ на вышке. Это сооружение в еловом лесу можно принять за крохотную избушку на длинных скрипучих ногах. Маленький деревянный помост прямо-таки стонал, пока мы поднимались по лестнице. И теперь, когда мы сидим наверху, укутанные в тулупы, помост скрипит от малейшего шороха, скрипит, кажется, даже от движения головы. Краешком глаза вижу часы на руке - сорок минут сидим. Мороз отыскал щели в тулупе. Нестерпимо хочется пошевелить руками, ударить валенками друг о друга. Но мороз должен быть и нашим союзником - аппетит у кабанов в такую погоду отменный. Вот-вот должны появиться.

Почти под вышкой, между стволами берез и елок, рассыпан корм - картошка и желуди. Кабаны знают об этой столовой. Скрип саней и разговор егеря с лошадью - для них привычный сигнал к обеду. Но что-то медлят… Сидеть, впрочем, совсем нескучно. Мы видим лесную жизнь в минуты, когда она ничем не потревожена.

Главных едоков нет, но пир уже начался. Лесные мыши шныряют по россыпи желудей. Почти одновременно появилось полдюжины соек. Они поочередно пикируют сверху. Схватила желудь - и низом-низом в сторонку. Где-то у каждой своя кладовая - избыток еды, надо делать запас. Пикируют беспрерывно, и мы видим необычайно красивый наряд лесной модницы. Два дрозда уселись на ветку над головами у нас. Дрозды верещат, чистят перья - значит, сидим мы достаточно скрытно.

ХОЛОДНАЯ тишина. Вдруг один из нас вбирает голову в плечи - какой-то звук или показалось от напряжения?.. Проходят две-три минуты. Еще. Теперь уже явственный звук: глуховатое хрюканье. Старый кабан унимает нетерпеливых подростков.

Надо совсем замереть. Но именно теперь смертельно хочется почесать левое ухо, ну, кажется, совсем нельзя превозмочь это проклятое желание… Идут. Шорох, повизгивание. И опять тишина. Так и должно быть. Стадо идет толчками - торопливое шествие, а потом остановка: прислушаться, принюхаться.

Уже совсем хорошо слышно: визжат поросята и шуршит подмороженный снег. Только бы не чихнуть, не выронить от напряжения какую-нибудь фотографическую штуковину. Вот они! Из-под елок, напирая друг на друга, выкатываются семь или восемь темных годовиков. Мгновенная остановка, но при виде еды уже нельзя удержаться - галопом мчатся под вышку. Если сравнить с людьми, то эти семь молодцов похожи на смелых, почти безрассудных ребят лет восемнадцати. Наскочили, дерутся, торопливо хватают промерзшую мелочь картошки. Случись беда - эти семеро пострадали бы первыми. Но семья за них, видно, меньше всего боится. Уже не дети, и сил много - не пропадут. А если что и случится, то семейных забот у молодцов пока нет, кому же, как не им, рисковать? Но они сейчас ничем не рискуют. С победным хрюканьем рыщут под вышкой.

Звуки довольства, видимо, убеждают и остальных, выжидающих в ельнике: опасности нет. Все стадо несется к столу. Впереди с визгом,  натыкаясь друг на друга, катятся рыжевато-серые, полосатые поросята. А следом трусят мамаши, тетки, дядья. Достигли корма и сразу, бесцеремонно поддавая в бок, стали теснить разведчиков-молодцов - «дайте поесть малышам». Сами мамаши и тетки не забывают схватить там, где погуще насыпано. Молодцы же, видно, хорошо понимают за столом свое место - быстро отскочили на край. Один-два ослушника прорываются к середине, но получают затрещины рылом. Обед идет по всем правилам иерархии.

Мы с вышки не сразу замечаем главное лицо в этой суетливо-подвижной компании. Старый кабан. Он почему-то едва показался из темноты ельников. Чуть пригнувшись, я вижу, как он стоит на месте, порывисто обращая клыкастую морду то в одну сторону, то в другую. Может, ему, старому секачу, так и положено, а может, он, умудренный опытом, что-то почуял? В другое время кабан ходил бы совсем один. Но теперь, в начале зимы, пора свадеб, и старый вожак вернулся к стаду. Не очень торопливо он решается наконец покормиться. Видно сразу: ему полагается первый кусок. Но, хватив раза три желудей, кабан вдруг начинает бегать кругами возле кормежки.

Я чувствую: наступило время снимать. Шорох, хрюканье, визг. Щелчки зеркала в моей камере вроде бы не должны быть услышаны. Но, видимо, что-то кабаны все-таки слышат - с каждым щелчком ближние к вышке вздрагивают. Аппетит, однако, заглушает чувство опасности.

Лису интересует эта компания.
Фото: автор.

Старый кабан все же насторожился. С резким хрюканьем он отбегает в сторону, слушает, перебегает на новое место, вгорячах поддает какую-то нерасторопную тетушку. Кабан встревожен. Но, скорее всего, не звуком, а запахом. Он бегает туда-сюда. Подними кабан морду, увидел бы наши возбужденные лица. Но кабану не дано поглядеть кверху. Он ловит запах. Ветерок в нашу сторону. Мы хорошо чувствуем весь «аромат» хлева. Шныряя, кабан наверняка забежит сзади нас, и ветерок принесет ему с вышки запахи человека. Так и есть. Кабан шуршит где-то у нас за спиной. Затихаем. Но бесполезно. «Ве!!!» Чувствуем, как, издавая горловой отрывистый звук, старый кабан подпрыгнул. К стаду он проносится напрямик как раз под вышкой. Еще один такой же сердитый повелительный окрик, и уже нет никого на поляне. Как будто и не было. Кое-где на снегу темнеют остатки желудей и картошки. Две сойки удивленно нагнули головы с ветки сухой березы.

РАЗМИНАЯ затекшие ноги, мы всласть попрыгали на скрипучей площадке, разглядели как следует вышку. В щелке между досками я увидел мятую картонную гильзу шестнадцатого калибра и живо представил, как тут проходит охота на кабанов. Промахнуться почти невозможно, если даже ты первый раз в жизни держишь ружье.

Впрочем, приезжая домой, охотник вряд ли кому-нибудь говорит, каким образом одолел зверя. Возможно, дома его назовут героем. Ведь кабан издавна считается зверем свирепым. Он и в самом деле свиреп, этот зверь с древним названием вепрь. Охота на него требует мужества и сноровки. А тут, на вышке: теплый тулуп, немного терпения и желанье стрельнуть по живому - вот и вся доблесть. И если не все кабаны попадают под пули, то в этом заслуга исключительно кабанов, зверей осторожных, чутких и сметливых.